?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

А теперь о выпускнике Витебской Александровской гимназии 1856 г. Станиславе Станиславовиче Окрейце (1836 — после 1918), детские и юношеские годы которого прошли на Оршанщине.

Еще учась в гимназии, юноша приобщился к русской классической литературе. Известна его первая исследовательская работа «Разбор произведений Лермонтова». Тогда же Станислав задался целью наладить издание в Белоруссии собственного журнала. У нас нет сомнения, что именно учеба в Витебской гимназии (а ее потом С. Окрейц опишет в автобиографической хронике «Далекие годы» (СПб., 1899) заложила в мышлении будущего писателя, редактора и издателя основы тех революционно-демократических оценок общественной жизни России, которые были для него определяющими вплоть до середины 70-х годов XIX в. Вот что он пишет о последнем годе своей учебы: «Новый учитель русского языка Коновалов принес в класс номер «Колокола» и прочел весь. Впечатление случилось такое, будто бы перед слепыми от рождения открылся Божий мир. Мы все вскочили со скамеек, обступили кафедру и пытались подержать в руках или хотя бы дотронуться к листам «Колокола». Коновалов усмехался, разъяснял нам, кто такой Герцен, прочел стихотворение Огарева (В. Курочкина) «Двуглавый орел» и был очень удовлетворен произведенным эффектом». «Правда, — как пишет далее в своей книге С. Окрейц, — красные учения Коновалова продолжались, кстати, недолго: однажды ночью к нему явился местный «штаб-офицер» со свитой и сделал тщательный обыск. Открылось, понятно, очень много неприятного для классного багажа учителя. Коновалов исчез...»
07-11-2013_21·18·30
Обратимся еще раз к «Далеким годам» С. Окрейца, чтобы почувствовать атмосферу, царившую среди витебской учащейся молодежи в начале 50-х годов XIX в.: «Мы — либералы, космополиты - в книги также не заглядывали, болтались по городу и почитывали только то, что было поинтереснее в журналах и иностранных газетках, которые легко приобретались. Ничего мы не имели против возобновления Польши и сами делили Россию на независимые кантоны, или штаты: малорусский со столицею Киевом, южнорусский с главным городом Одессой, белорусский и даже татарский с главенством Казани. На сходках помимо нас собиралось много городских «фланеров» (думается, болтающихся, без необходимости), главным образом из юношей, будто бы служивших в дворянском собрании; бывали студенты из Гори-Горецкого и университетские. Эти руководили дискуссиями и разъясняли то, что было нам непонятно».

После учебы в гимназии С. Окрейц - вольный слушатель Гори-Гор ецкого земледельческого института. Во второй половине 50-х годов XIX в., работая в Могилевской палате государственных имуществ, он попытался реализовать задуманное и начать издание «Белорусского вестника». Обращаясь в редакцию «Современника», С. Окрейц писал: «У меня есть много характеристических статей о Белоруссии, как в стихах, образчики которых редакция уже имеет, так в прозе. В случае согласия я не замедлю доставить таковые для напечатания». Идея была поддержана Н. Добролюбовым, который в своей статье «Черты для характеристики русского простонародья» («Современник», 1860, № 9) заметил: «... Мы уже слышали, что с будущего года предположено издание «Белорусского вестника», редакцию которого принимает на себя некто г. Акрейц (Окрейц ), человек, на усердие и благородство направления которого можно надеяться».

С. Окрейц в название своего журнала вынес слово «белорусский». Однако не совсем ясно, что он этим подчеркивал — географическую или национальную ориентацию своего «вестника»? Так же, как и не совсем (к этому времени — А.Р., Ю.Р.) четкой оставалась мировоззренческая позиция будущего издателя. В письме в редакцию «Современника» он писал, что хотел бы сделать журнал ареной примирения «двух враждующих элементов» в «одном семействе — дворянстве». Приятель Н. Добролюбова В. Добровольский по просьбе критика встретился в Могилеве с С. Окрейцом. В. Добровольский писал об этом Добролюбову: «Бог их знает, чего они хотят и для чего. По его выражению, его огорчает этот раздор в одном семействе (выделено В. Добровольским). Что же касается до мужиков, то он говорит, что они животные и поэтому за них без помещиков браться не стоит».

Впоследствии в автобиографическом романе «Последние язычники» С. Окрейц так объяснит эту часть письма к Н.А. Добролюбову: речь, мол, шла не о либералах и крестьянах, а о взаимоотношениях русского и польского дворянства. Герой «Последних язычников» «только белорус, и, прежде всего, думает о тех бедняках, которые страдают вокруг него в каждом барском дворе. Он равно любит поляков и русских, но сам он белорус, его враги — только привилегированные классы, только те, которые несправедливы к меньшой братии».

Однако переговоры с редакцией зашли в тупик, да и официальные власти не намеревались во время революционного брожения допустить печатание в Северо-Западном крае независимого от них органа периодической печати.

В 1863 г. С. Окрейц примкнул к повстанцам (в партии «белых»). Однако его участие в восстании впоследствии было признано незначительным, и он избежал репрессий. В 1863—1865 годах С. Окрейц жил и работал на рядовых государственных должностях в Орше, откуда посылал многочисленные корреспонденции в «Искру» и «Экономический указатель».
С 1866 г. С. Окрейц — в Вильно, где сначала служил в Виленской публичной библиотеке, а затем был секретарем начальника артиллерии генерала В. Ратча, писавшего тогда историю польского восстания. Сам Окрейц впоследствии признавался, что в Вильно он приехал с чемоданом, доверху набитым многочисленными рукописями «нигде не изданных романов и повестей».

В 1868 г. Адам Киркор пригласил С. Окрейца в С.-Петербург на должность секретаря редакции издаваемой им газеты «Новое время». Активная позиция молодого журналиста не осталась незамеченной и уже в 1869 г. редактор демократического журнала «Дело» Г. Благосветов предложил ему возглавить отдел литературной хроники журнала. Эта работа дала С. Окрейцу возможность познакомиться и сблизиться со многими представителями передовой русской литературы и журналистики 1860-х гг. В 1869 г. С. Окрейц, одновременно с Н. Шелгуновым, в статье «Журналистика 1869 года (Новые романы старых романистов)» резко выступил против тенденциозной трактовки образов нигилистов в романах И. Гончарова «Обрыв» и А. Писемского «Взбаламученное море».

С 1871 г. С.С. Окрейц занялся собственной издательской деятельностью - сначала издавал и редактировал журнал «Дешевая библиотека для легкого чтения», в 1872 г. основал журнал «Всемирный труд», призванный придерживаться «партии строго прогрессивной и радикальной». Для «Библиотеки» С. Окрейца охотно писали демократически настроенные Д. Минаев, Ф. Решетников, А. Левитов, А. Шеллер-Михайлов,

B. Слепцов, Н. Лейкин. С. Окрейц особенно гордился сотрудничеством с Г. Успенским и В. Короленко. Сам издатель-редактор вел в издаваемых журналах отделы литературной критики, выступая как поэт и прозаик.

Особенно отметим то обстоятельство, что в 1871—1874 гг. (годы, когда издавалась «Библиотека» - А.Р., Ю.Р.) издания С. Окрейца как бы пронизаны юношескими идеалами «Белорусского вестника». В «Библиотеке» публиковался основанный на белорусских материалах очерк М. Решетникова «На западе» (1871, № 2) и его комедия «Прогресс в уездном городке», запечатлевшая увиденное писателем во время его пребывания в Бресте.

Белорусская тема в эти годы была ведущей и в творчестве самого Окрейца. В «Библиотеке» под названием «При старых порядках» были напечатаны отрывки из романа «Последние язычники» (1871, MbJsfe 5—7, 9)*; в «Последнем труде» — поэма «Белорусская быль» (1872, № 3). Белоруссия, о которой писал С. Окрейц, — это край его детства и юности. Прекрасные воспоминания о нем, его природе, людях в сознании автора переплетались с мрачными картинами помещичьего самодурства. Симпатии автора в это время на стороне угнетенного сословия, а крепостное право — неестественно позорно. Главный герой автобиографического романа «Последние язычники» Александр Двинский рассуждает следующим образом: «Никогда я не буду хозяйничать подобно моей тетке: если мне достанутся имения, я мужикам волю дам».

Антикрепостническая направленность произведений С. Окрейца не могла не насторожить цензуру, которая и десятилетие спустя после крестьянской реформы не одобряла критики царской политики до 1861 г. Архивные данные свидетельствуют о жесткости цензуры, например, в отношении некоторых глав «Последних язычников»: «Роман написан с целью показать все несовершенство старых порядков времен крепостного права, старого суда, порядков, тормозящих дворянский общественный прогресс».

Еще больший гнев со стороны цензуры обрушился на С. Окрейца после выхода в свет статьи «Подвинье и Приднепровье» («Сборник на 1871 год», издан в «Библиотеке» С. Окрейца), в которой автор в резкой форме оценил экономическое и культурное состояние этой части Северо-Западного края, показал его нищету и забитость. 30 декабря 1871 г. на сборник наложен арест, а 12 января 1872 г. против С. Окрейца было возбуждено судебное преследование.

Министр внутренних дел А. Тимашев, докладывая кабинету министров (24 марта 1873 г.), сделал упор на статью C. Окрейца: «Статья «Подвинье и Приднепровье», во-первых, осуждает и порицает как всю вообще правительственную систему в Северо-Западном крае, так и, в частности, некоторые правительственные распоряжения...; во-вторых, приписывает влиянию правительственной системы невыносимый правительственный и экономический гнет и опустошение страны, чрезмерное покровительство евреям, в ущерб прочему населению, поголовное выживание поляков из края..., словом, такие действия, которые не смогут не поколебать доверие к справедливости и законности распоряжений правительства; в-третьих, выставляет ряд злоупотреблений властью, лихоимство и порочную жизнь представителей местной администрации с целью подорвать к ним доверие и поколебать авторитет...». После такого доклада правительство принимает решение о запрещении и уничтожении окрейцовского «Сборника на 1871 год» (уничтожена 30 апреля 1873 г.). Сам С. Окрейц впоследствии (в 1912 г.) вспоминал о том, что в 1872 году была запрещена и сожжена его книга, названная в подражание А. Радищеву, «От Петербурга до Двины».

Гражданская позиция С. Окрейца вплоть до 1874 г. (закрытия «Библиотеки» и «Всемирного труда») отличалась заметными колебаниями — от демократической критики строя до либерального умиротворения; от неопределенности и половинчатости до двусмысленности и соглашательства. Свидетельство тому мы находим и в издательской деятельности. В «Библиотеке», к примеру, печатались: статья самого С. Окрейца, высоко оценивающая творчество Г. Успенского, и статья А.К., резко критикующая лучшие произведения А. Островского. В январе 1874 г., опасаясь преследования властей, С. Окрейц уезжает из Петербурга в купленное на Могилевщине имение Клетки, где и будет жить на протяжении шести лет. Это были годы раздумий, переосмысления пережитого, выбор дальнейшего жизненного пути. О том, чем окончились искания С. Окрейца, свидетельствуют его слова, высказанные сразу же после возвращения в Петербург в 1880 г.: «Да, я точно не левых убеждений». Редакционно-издательская деятельность С. Окрейца в 1880-1912 гг. (он издавал и редактировал журнал «Луч», с 1890 г. — газету «Луч» с приложениями «Иллюстрированный мир» и «Библиотека романистов»; в 1899 г. редактировал «Практическую жизнь»; с 1902 — «Речи»; в 1911—1912 гг. был редактором «Орловской жизни») может быть определена как сочетание двух разноплановых ипостасей — последовательной реализации творческих планов и полным переходом на позиции защиты реакции, шовинизма и антисемитизма.

Подтверждение первой позиции находим в публикации С. Окрейцом своих многочисленных произведений — в 1880 г. печатается роман «На войне и дома», в 1882 - роман «Во мраке», в 1888 г. - роман «Преступник», в 1889 г. -роман «В Сибири», в 1890 г. - роман «Крах» («Таинственный иностранец») и др. О второй ипостаси можно судить по содержанию романов. Однако убедительнее будет прибегнуть к архивам. Цензор 1882 г., ознакомившись с романом «Во мраке», поспешил заверить свое руководство: «Судя по постоянному направлению журнала «Луч» и характеру статей г. Окрейца, следует ожидать, что роман будет направлен против нигилизма". И цензор не ошибается — в этом романе автор отрекается от идеалов молодости, в глубоко карикатурном виде показывает не только его же покровителя в начале 60-х годов XIX в. Адама Киркора, но и своих бывших друзей и коллег, вошедших впоследствии в классику русской литературы XIX в.

В отношении Белоруссии взгляды С. Окрейца также претерпели существенную трансформацию. Если в юности он писал о Белоруссии как о крае насилия и угнетения и заявлял о своей готовности встать на его защиту. («Я все, болея и страдая, тебя люблю, земля родная»), то теперь он осуждает белорусских «злодеев-мужиков», пустивших «красного петуха» ненавистному помещику и т.д. В 1888 г. журнал С. Окрейца «Луч» присудил премию этнографическому труду открытого шовиниста К. Кюна «Народы России». Статья о белорусском народе здесь начинается так: «Быть может недолго осталось истории поджидать того времени, когда слова «белорусы» и «Белоруссия» сделаются пустыми звуками на страницах этой науки». Белорусы, сообщал читателю Кюн, вялы, унылы, скучны и негостеприимны. К счастью, в мерках исторических немного понадобиться времени, чтобы опровергнуть гнусность немца К. Кюна и «пропагандиста» его теории белоруса С. Окрейца.

Подобная позиция С. Окрейца не осталась без внимания белорусской общественности. В 1888 г. в «Минском листке» печатается фельетон «Житейские попурри», в котором не только зло и остроумно высмеивается круг почитателей «Луча» (дух воинствующей посредственности, патетика слепого шовинизма, слащавое оформление и т.п.), но и наспех скроенные романы писателя определяются, как «окрейцовское направление в литературе».

Сегодня отчетливо видится, что вклад С. Окрейца в развитие российского литературно-печатно-издательского дела в 70-е годы XIX — начале XX в. очевиден. Даже в его эволюции в общество «Сувориных» можно видеть созидательное начало для формирующейся национальной литературы и культуры. Знание идейных защитников шовинизма и реакции, пусть и завуалированных в художественных произведениях (или литературно-критических статьях), позволило молодым белорусским литераторам-демократам быстрее увидеть болевые точки общества, постичь причины их порождающие, а значит, адресно и предметно вести борьбу с ними. Несмотря на свою непоследовательность и противоречивость идейно-литературной позиции С. Окрейца, его творчество нельзя проигнорировать или попросту оставить без внимания. След С. Окрейца — выпускника Витебской Александровской гимназии — в русской и белорусской художественной культурах значителен и требует дальнейшего изучения и анализа.

Profile

mor77
Domovenok

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com