Domovenok (mor77) wrote,
Domovenok
mor77

Categories:

Неужели из Постав? Василий Качалов

Чародей российского театра конца XIX — начала XX столетия, кумир демократической интеллигенции, человек, обладающий редким сценическим обаянием, неповторимая звезда советского театрального искусства... Эти и многие другие эпитеты в превосходной форме действительно принадлежат одному человеку — уроженцу деревни Париж Поставского района — Актеру и Человеку Василию Ивановичу Качалову (1875—1948).

Раскрытию артистического таланта великого российского и советского актера посвящены монографии, о нем написаны десятки и сотни статей. Мы же поставили перед собой задачу донести до современного читателя в самой сжатой форме мысль о том, что уроженец Витебской земли, сын деревенского священника Василий Качалов был одним из тех людей, которые творили славу российского театрального искусства на рубеже столетий (1890—1900-е годы), а впоследствии, в первой половине XX в., формировали новый советский театр.
07-11-2013_21·49·44
Детство Василия Шверубовича (Качаловым он станет лишь в 1896 г., когда случайно в газете прочтет сообщение о смерти некоего Василия Ивановича Качалова) прошло на Поставщине в семье священника Иоанна Шверубовича, о котором актер в своих воспоминаниях напишет, что это был человек, «относившийся к своей церковной службе артистически и обладавший бессознательно-актерским дарованием — сильным голосом и священнически-актерским дарованием». Влияние отца, несомненно, ощущалось на духовных предпочтениях мальчика — каким счастьем для него, шестилетнего ребенка, было доверие отца нести икону впереди всего шествия во время крестного хода, когда чувствовал он себя главным действующим лицом таинственной многолюдной «взрослой» игры. Однако определяющую роль в формировании театральных предпочтений и первых собственных актерских попыток сыграли театральные спектакли петербургских и московских гастрольных коллективов, которые Василий видел с галерки Виленского театра. (В середине 80-х годов XIX в. семья Шверубовичей переехала в Вильно). Учился Василий в одной из престижных Виленских гимназий. На переменах между уроками он поражал своих одноклассников цепкостью памяти, зачитывая им стихи, театральные монологи и даже целые пьесы. Будучи в пятом классе, он сыграл Хлестакова в любительском спектакле, устроенном в гимназическом общежитии. «До сих пор помню ощущение своего восторга от полного успеха, — напишет В. Качалов в одной из своих «кратких» биографий. — Виленские барышни находили, что я «лучше Агарева и Дальского» (артисты Петербургского театра, часто выступавшего в Вильно в конце XIX в). Я стал кумиром Большой улицы... и, конечно, остался на второй год в том же классе».

На гимназической сцене Василий Шверубович сыграл еще три гоголевских роли - Подколесина в «Женитьбе», Ноздрева в сценах из «Мертвых душ» и Ихорева в «Игроках». Все восторгаются сценическими способностями юноши, пророчат ему большое будущее. Даже восходящая звезда российского театра П. Орленев советует ему идти на сцену, минуя театральную школу. «Да вы сам - школа! - говорит он ему. — Поступайте прямо на сцену, страдайте и работайте».

Однако юноша не совсем уверен в основательности собственного сценического влечения. Окончив гимназию, он едет в Петербург, чтобы поступить на юридический факультет университета и одновременно учиться драматическому искусству. Четыре года провел наш земляк в стенах университета: здесь создал театральный кружок, здесь познакомился с известными деятелями театра М. Писаревым и В. Давыдовым, здесь окончательно и бесповоротно определил свою судьбу. Не сдавая государственный экзамен на юриста Шверубовича, он становится артистом Качаловым.

Уже в свой первый театральный, к тому же гастрольный, сезон Василий Качалов сыграл тридцать четыре роли, среди которых критика выделила Несчастливцева в «Лесе», Жадова в «Доходном месте» и чеховских Иванова, Смирнова («Медведь»), Досужева («Тяжелые дни» и Миловидова («На бойком месте»). Затем в течение двух с половиной лет будет работать в труппе М. Бородая в Казанско-Саратовском товариществе актеров (сыграно свыше двухсот ролей). И только зимой 1900 г. Василий Качалов становится актером Малого Художественного театра в Москве, играет главные роли в чеховских «Трех сестрах» и «Вишневом саде». Переход от провинциальной сценической «всеядности» (великий Станиславский, говоря о казанско-саратовском периоде театральной жизни Качалова, заметил: «За какие-нибудь три года... приобрести и столько дурного и так укрепиться в нем!...») к исполнению таких ролей, как Тузенбах и Петя Трофимов, потребовал от актера совершенно новых выразительных средств: от внешней красивости и импозантности к утверждению в повседневности и будничном новой красоты и поэзии театра. Образы чеховских героев наполнялись качаловским оптимизмом, мягким юмором и душевной ясностью. Они волновали зрителя значительностью внутреннего мира, в котором одновременно уживались тоска и тревога, жажда счастья и одиночества, невозможность примириться с окружающим и предчувствие революционной бури.

Начальный период творчества В. Качалова в МХТ ознаменовался знакомством с А. Чеховым, ставшим для актера писателем «особенно близким душевно» и особенно «нежно любимым», и А. Горьким, сделавшим Качалова навсегда горьковским актером (Качалов до 1917 года сыграет Барона («На дне»), Протасова («Дети солнца»), Бардина («Враги») и много других ролей).*

После Чехова и Горького состоится знакомство актера с творчеством Гауптмана (спектакль «Одинокие»), Ибсена (спектакли «Когда мы мертвые пробуждаемся», «Дикая утка», «Привидения», «Столпы общества»), Гамсуна (спектакль «У врат царства»), Л. Андреева (спектакль «Анатэма»), Ф. Достоевского (спектакль «Братья Карамазовы») и другими авторами. И в каждом из них мастерство В. Качалова отсвечивалось новыми гранями. В образе Бранда («Одинокие» по пьесе Г. Гауптмана) очевиден прорыв актера к созданию трагедийного образа через переосмысление философского и социального подтекста роли; в образе Анатэмы («Анатэма» по Л. Андрееву) — не торжество побеждающего отрицания, а тоска о добре, познании смысла жизни, прорыв из мрака к свету; в образе Ивана Карамазова («Братья Карамазовы» по Ф. Достоевскому) — это освобождение личности от воинствующего анархизма «сверхчеловека» и от эгоцентризма «карамазовщины»; наконец, в «Гамлете» (по В. Шекспиру) - это стремление к созданию образа не идеального, а обыкновенного, образа человека такого же, как все, но только «с тонкими душевными покровами», с неутолимой жаждой любви и непримиримой, израненной совестью.

И еще об одном — увлечении В.И. Качалова концертной эстрадой, которая, по его собственному свидетельству, была «равноценной театру частью его творческой жизни». Именно эстрада, а В. Качалов был вдохновенным исполнителем горьковской «Песни о Буревестнике», лирики А. Пушкина, свободолюбивых стихотворений А. Мицкевича, общественно острых раздумий А. Некрасова, ранних стихов А. Блока. (Заметим, что блоковский репертуар в дореволюционной эстраде был самым богатым — А.Р., Ю.Р.). На эстраде наш земляк был и чтецом, и актером. Он умел с предельной актерской точностью донести до слушателя революционные позывы А. Горького и гармонию пушкинской лирики, патетические гиперболы Гоголя и тонкость стихотворений А. Блока, смелость небывалых ритмов и рифмы В. Маяковского и предельную интонационную строгость рассказов А. Чехова и Л. Толстого. Именно такая многоплановость позволяла В. Качалову быть востребованным у различных социальных (зрительских) слоев и, в первую очередь, у прогрессивной, революционной части российской молодежи, тянувшейся к артисту и почитающей его.

Можно, без преувеличения, сделать вывод, что В. Качалов обладал даром глубокого, часто неожиданного и всегда самостоятельного претворения любого литературного (драматургического, поэтического, прозаического) материала, причем умел его воспроизводить виртуозно, живописно, взволнованно. Сложившиеся в конце XIX — 20-х годах XX в. требования к собственному творчеству, умение соотносить их с канвой и замыслом литературного произведения, смелость и открытость в общении с российским зрителем создали ту фундаментальную базу, на которой творчество белоруса В. Качалова достигнет в советское время вершин театральной славы.
Tags: Беларусь, Искусство, История
Subscribe

  • Поэзия Саши Ирбе.

    Неожиданно я столкнулась с поэзией Саши Ирбе. Я всегда была неравнодушна к поэзии, воспринимала боль и откровение поэтов, как свои собственные.…

  • Перфоманс Саши Ирбе

    В последнее время я так стала уставать от быстро бегущего времени, бесчувственных окружающих меня людей, поклонения золотому тельцу и…

  • (no subject)

    Что хочешь ты мне рассказать, Не знаю, но — молчи. Мне б губы да к твоим прижать В обветренной ночи. Мне б умереть под ласки глаз, И, тихо омертвев,…

promo mor77 january 27, 2014 12:02 10
Buy for 20 tokens
Утром позвонила дочка. У них в подъезде с самого утра был не просто скандал, а драка. Сосед Генка отмотылял соседа сверху. Правильно и сделал, я считаю. А все было так... Маринка, соседка, заботливая мама, детей утром в школу и ясли собирала. Старшего собрала и отправила к подъезду ждать, пока…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment