Domovenok (mor77) wrote,
Domovenok
mor77

Categories:

Белорусы в Московской державе

Об авторитете витебских, полоцких, друцких, копысских, глубокских, дубровенских мастеров свидетельствует достаточно уникальный факт из истории, а именно — приглашение после 1654 г. на работу в Москву большого числа мастеровых людей для строительства и художественного оформления наиболее значительных государственных, культовых и культурных объектов. Царским гонцам поручалось «сыскивать золотого и серебряного и бронзового дела мастеров и учеников... их призывать к Москве на житье». В одном из документов того времени записано: «Взяты в Оружейную палату из Вильно, из Полоцка, из Витебска, со Смоленска разных дел мастеровые люди... и на Москве они в дворах Бронной слободы». Одними из первых в Москву доехали известные оружейники Аникей Карпов и Николай Мартынов, резчики по дереву Филипп Тарасов, Кирилл Толкачев, Самойло Богданов. Яков Иванов (Якушка), Давыд Павлов, Данила Кокотка, Иван Дракула, Якуб Погорельский, Константин Андреев, Данила Григорьев и др. Чуть позже в документах слободы появляются имена оружейников Максима Михайлова и Трофима Терлика, ценинников Игнатия Максимова и Павла Буткеева из Копыси, резчиков по дереву Андрея Федорова и Осипа Андреева из Орши, Федора Николаева, Герасима Акулова и Василия Дорофеева из Дубровно, мастера «серебряных дел» Семена Максимова из Копыси, продавца книг Семена Яковлева из Витебска и др. У советского исследователя Н. Соболева читаем, что весной 1660 г. из Витебска в Москву прибыли 30 мастеров и учеников. Вместе с ними приехала большая группа серебряников и оружейников из Полоцка.
28-11-2013_17·08·55
Не так часто упоминается то обстоятельство, что вместе с царскими «приобретениями» белорусских мастеров занимались и духовные власти. Еще в 1654 г. патриарх Никон переселил из Кутеинского (Оршанского) монастыря книгопечатников, а вместе с ними и большую группу «мастеров деревянных, серебряных, ценинных и иных дел» (из Орши, Копыси, Дубровно. Несколько человек были взяты из Полоцка и Глубокого), «и печать книжную со всяким нарядомъ книги и печатных мастеровъ и прочихъ».

Известия хоть и не совсем полные о выходцах из Верхнего Поднепровья, проживавших в московских сотнях и слободах, дает роспись 1668 г. В Димитриевской сотне жило 42 семьи из Шклова, среди них были оружейники, кожевенники, портные, сапожники, лавочники; в Мясницой полусотне жила 31 семья из Дубровно и 3 из Копыси; в Семеновской слободе поселилось 18 семей из Дубровно и Шклова; в Пушкарской слободе жили выходцы из Дубровно — 6 «залетных» мастеров и подмастерьев и 3 пушкаря; «за Варшавскими воротами на Васильевском лужку» жил уроженец Копыси Артемий Назаров, лечивший «всяких розных чинов людей, получая из казны месячного корму по 8 рублей с полтиной и годового жалованья 50 рублей». В сентябре 1672 г. по царскому указу на территории «дворцовой» Напрудной слободы и Троицкого подворья была создана Мещанская (Новомещанская) слобода, подчиненная непосредственно Посольскому приказу. Сюда были определены на постоянное жительство белорусы, переехавшие в Москву и купившие в слободах и сотнях «дворы» (белорусские ремесленники и торговцы обычно некоторое время жили «в соседях», «в дворничестве», а уже потом приобретали себе «дворы» ). На иностранное происхождение жителей слободы указывает и ее название — «мещанами» в тогдашней Москве называли жителей Речи Посполитой, на российских горожан это название распространилось лишь во второй половине XVIII в. В соответствии с «Переписной книгой Мещанской слободы» 1667 г. из 552 владельцев домов 412 были выходцами из Белоруссии. Помимо того, в книгу внесены 75 бездворовых белорусов (из 105 зарегистрированных). Из 77 сохранившихся фамилий мастеров «различных дел», внесенных в 70-80-е годы XVII в. в переписные книги Мещанской слободы, 22 человека были из Витебска и 10 — из Полоцка, из них 21 были серебряниками (специалистами по скани, чернению, изготовлению изделий из сусального серебра). Выходцами из Дубровно и Дубровенского повета себя считали 79 хозяев; из Копыси — 39; из Орши — 21; из Толочина — 6. Если суммировать эти данные, то получится, что белорусы составляли почти 75% от всех жителей слободы. (32% из них были выходцами из Верхнего Поднепровья (Дубровно, Копысь, Орша, Толочин).

В 1685 г. в Мещанской слободе значится 613 белорусских семей (прибавились 65 дворовых и 60 без дворовых хозяев). Однако, и эти известия не совсем точны. В «Переписной книге...» много записей типа «Родиною Оршанского повету», «Родиною он из-под Вильны».

Еще несколько цифр. Среди белорусов слободы около 30% были ремесленники, представленные более чем 60 специальностями, и 54% — торговцы. Среди ремесленников записаны мастера как широко распространенных специальностей, например, серебряники, кузнецы, гончары, портные, кожевенники, печники («печи Чорные делает»), печники-ценинники, переплетчики, так и более узкие — «бобры делает», «суды деревянные пишет», «куницы подчеркивает», «штаны кожаные делает», «ножи приправляет», «сапоги немецкие делает», «станки пищальные делает», «оконцы слюдяные делает». Следует подчеркнуть (известия из переписных московских книг в определенной степени свидетельствуют о развитии ремесленно-художественного дела в городах и местечках Витебского Поозерья и Верхнего Поднепровья, так как белорусские ремесленники, как правило, не меняли своей специальности), что царские власти вели скрупулезный учет выходцев из Белоруссии и их занятия. Вот, к примеру, запись из «Материалов для истории Московского купечества»: «Во дворе Гришка Остафьев, у него сын Ивашка, родиною с Орши, в прошлом в 1648 г. выехал он к Москве с Быховцом с Васильев пищальником и жил у него в учениках в Бронной слободе лет с 15 и в 1682 г. взят в Мещанскую слободу с порядной записью (снова Мещанская слобода с подворным владением), а промысел его — пищали делает; двор его мерою длиною 10 саж. с VI саж.; по воротам 5 саж. без чети, в заднем конце тож». Во «Временнике Имп. Московского общества истории и древностей Российских» читаем об Игнатии Максимове: «Делает образцы печные ценинные и зеленые, и печи кладет. Родом иноземец, Копыса города, мещанин. Ныне другонадцатый (двенадцатый год) взял ево из Вязьмы бывший патриарх Никон, и жил на Валдае (вотчина Ивер-ского монастыря ) и в Воскресенском монастыре». Здесь же упоминаются Степка и Оська Ивановы, Федька Чика и другие белорусские мастера.

Заметим, что в Москве и других российских городах выходцы из Белоруссии имели значительно лучшие условия для ремесленно-художественной и торговой деятельности, чем в Речи Посполитой, вступившей со второй половины XVII в. в период экономического упадка и политического расстройства.

Лучшие из поозерско-поднепровских мастеров работали в Золотой, Серебряной, Оружейной и Мастеровой палатах (последние были крупнейшими художественно-производственными мастерскими Московского государства), Патриаршем дворе, над украшением Иверского (на Валдае) и Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря на Истре, иконостасов церквей в Измайлово и Донском монастыре, резиденции царя Алексея Михайловича в Коломенском.

К примеру, для украшения главного фасада резиденции московских митрополитов в Крутицком тереме известные белорусские мастера Степан Полубес и Игнатий Максимов изготовили 1170 пятицветных изразцов (в Москве до этого времени делались лишь одноцветные изразцы) и для декора Покровского собора в Измайлове — 7130. Кропотливейший труд...

Такой же многосложной была и работа оршанских мастеров в Иверском монастыре. В строго организованном ритме, отсутствии аффектации, показного величия выполнены двери Холодного собора. В нижней филенке показан вытянутый по вертикали букет в стройной вазе, помещенный в портал с полукруглой аркой, по которому идут симметрически тонкие изогнутые побеги. Работа воспринимается как огромный изразец. Вот как оценивалось мастерство белорусских ценинников, работавших в Иверском монастыре: «...потянулись из Белоруссии так называемые тогда иноземцы, из ...белорусских городов: Орши, Копыса, Мстиславля и других, «мастеровые люди» и оказали Иверской обители незабвенные услуги заведением при ней мастерств, неизвестных тогда еще русским. Таково было скромное начало дела, которое вскоре прославило Иверскую обитель, и печные изразцы ея изделия быстро распространились по всей древней Новгородской и Псковской области».

Именно с работой белорусских ценинников связано появление в Москве кафеля, покрытого цветными эмалями, а также использование новой конструкции — румпы (выступ на тыльной стороне для крепления изразца к стене), усовершенствовавшей оформительские работы.

Приведем оценку мастерства белорусов, данную ученым секретарем Центрального музея древнерусского искусства и культуры им. Андрея Рублева Н. Корнеевой: «Работавшие при Никоне белорусские резчики по дереву и мастера по производству изразцов внесли неоценимый вклад в развитие русского монументального декоративного искусства. Своим невиданным расцветом во второй половине XVII века оно обязано именно им».

А после того как в 1667 г. Никон был лишен всех пастырских должностей, царь Алексей Михайлович (были ведь люди, понимающие необходимость присутствия в царских и государственных домах пышности и красоты) приказал «золотарей ж серебряников и резцов и иных всяких мастеров, которые были и ныне есть в Воскресенском монастыре, предписать и выслать их с женами и с детьми и со всеми их животными, дав им подводы, и мастеровым людям именную роспись прислать в Оружейную палату». Менее знаменитых по указу царя закрепили за «Приказом Большого дворца» (значительное число среди этой категории составляли выходцы из Витебска, Орши, Дубровно, Копыси, других местечек и городов).

Среди работ, в которых участвовали придвинско-поднепровские мастера и их помощники (ученики), особенно выделяются крупномасштабный иконостас Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве, состоящий из пяти ярусов с колоннами, ажурно переплетенными виноградной лозой, цветами, фруктами, выполненными в технике флеммской (белорусской) резьбы, карнизами и картушами. Под руками белорусских мастеров библейские символы (виноградная лоза (символ Христа и рая)), дополненные образами из реальной жизни, переплетались в причудливом сочетании человеческой фантазии и веры во Всевышнего... (Э. Шелест). «История русского искусства» подчеркивает, что при строительстве высоченного Новоиерусалимского монастыря (окончен около 1685 г.) на помощь российским мастерам были призваны белорусские мастера, вывезенные Никоном из Поозерья и Поднепровья. Именно они для декора (карнизы и широкие пояса) использовали многоцветный кафель, усиливающий декоративность и художественную выразительность здания.

Приведем еще один пример, свидетельствующий о доверии государственных и церковных властей мастерству белорусских оформителей. Именно по их предложениям, рисункам и художественным решениям оформлялись раки — своеобразные гробницы-саркофаги, предназначенные для сохранения мощей. В соборах раки выставлялись на видном месте на специальном возвышении и богато украшались резьбой и золотом. На узкой крышке рельефно вырезалась фигура святого в архиерейском одеянии, на боковых поверхностях располагались сцены жизни святого, декорированные орнаментальной резьбой. Именно в такой манере была выполнена и рака Саввы Вишерского. Работы велись в спешном порядке, даже в праздничные дни. После окончания резных работ рака была позолочена, помещена в покрытый войлоком деревянный ящик (чтобы не повредить резьбу) и перевезена в Новгород. Одним из мастеров, принимавших участие в создании раки Саввы Вишерского в 1671 г., был Давыд Павлов. Он же и «сотоварищи делали точеные, обитые бархатом кресла к приезду в Москву восточных патриархов» (в «столярной снасти» Д. Павлова было около 15 различных — больших и малых — инструментов).

Маем 1651 г. датируется челобитная царю Алексею Михайловичу от приехавшего в Москву из Оршанского Куте-инского монастыря иконописца Григория. «Старец иконописец Григорьица» просит: «Милосердный государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Руси, пожалуй меня, богомольца своего, вели, государь, мне дать для иконного письма, чем краски разогревать, дать дров». Запись на обратной стороне обращения весьма интересна: «Дать ему на неделю по возу дров».

В 1654 г. славянский мастер по растительному орнаменту Троице-Сергиевого монастыря, уроженец Поднепровья П. Иванов специально был вызван в Москву для разрисовки пасхальных яиц. Уже через два года он представил в царский двор 170 деревянных яиц, разрисованных по золоту «цветными красками разными добрыми травными образцы».


Кроме того, были известны выходцы из Дубровно: в Мясничной полусотне портные Е. Михайлов и Л. Конша, сапожники Е. Михайлов, И. Афанасьев, Ф. Андроников; в Оружейной палате — «железного и луженого и резного и замочного дела» мастера братья С. и П. Яковлевы; в Новосеменовской слободе — нашивочник П. Леонтьев и кузнецы братья О. и Ф. Абрамовы, А. Кавунов; в Димитровской сотне — лекарь Я. Петров; в Барашской слободе — «воспевак» В. Иванов; в Ушестьенском монастыре — кузнецы И., Ф. и И. Абрамовы. Выходцы из Поозерья и Верхнего Поднепровья «служили редакторами» на Московском печатном дворе (известный отливщик шрифтов Калистрат и граверы Паисий и Иосаф), переводили книги с греческого и латинского языков (например, книги исторического содержания с польского на русский язык по заказу патриарха Никона переводил монах Оршанского Кутеинского монастыря Макарий), принимали участие в строительстве и содержании школ, были домашними учителями. А сын посадского человека Ивана Харитонова из Дубровно — Родька Иванов был в числе актеров придворного театра царя Алексея Михайловича.

Сохранились записи, свидетельствующие о высокой оценке белорусских работников Печатного двора. К примеру, гравер Иосаф в феврале 1677 г. получил рубль за гравировку заставки. В июне 1677 г. он получил 16 рублей 15 алтын за гравюры евангелистов Марка и Луки к «заставицам в лицах Рождества Христова, да Благовещения». В январе 1678 г. Иосафу снова выплачено 6 рублей «от рези царя Давида».

Исследователи отмечают, что монастырские люди из Витебска, Полоцка, Орши, Копыси, Дубровно, Мстиславля и других городов и местечек в качестве «помощников» использовали привезенные из Белоруссии в Россию западно-европейские иллюстрированные книги. В одном документе упоминается кутеинский «черный поп» Паисий, присланный на работу «с церковным чертежом». (Последнее свидетельствует, что белорусские мастера уже в XVII в. пользовались чертежами при проведении строительных работ).

Среди государственных и культовых зданий и объектов, на которых особенно выделялись поозерские и верхнеднепровские мастера-ремесленники, значатся церковь Григория Неокессарийского на Полянке (1668-1672), Покровский собор, Иосифо-Волоко-ламский монастырь, церковь Спаса в Кремле, Коломенский дворец, Воскресенский собор Новоиерусалимского монастыря в Истре, Царский дворец с тремя церквями в Измайлове, Крутицкий теремок, Петро-Павловская церковь в Москве, Суздальский собор Рождества Богородицы, Смоленский собор Новодевичьего монастыря, Патриаршие палаты в Кремле, Оружейная палата, Иверский (Николаевский) монастырь на Валдае.

Добрым словом можно вспомнить автора деревянной скульптуры старца Ипполита, известного по двум выдающимся произведениям. Первое: скульптура Николая Можайского (его культ в тогдашней России получил широкое распространение). Установленная в специальной нише и одетая в парчовую фелонь, с кривым серебряным мечом в одной руке и храмом — в другой, она имела впечатляющий вид. Второе — «Голгофа» — (навеянная памятью о множественности каплиц и крестов на белорусских дорогах) — была выполнена по заказу царя Алексея Михайловича (к сожалению, от нее сохранилось лишь распятие). «Голгофа» была расположена между двумя церквами — Иоанна Белгородского и Живонесущей Купины. Над распятием был сооружен алебастровый свод, расписанный под мрамор. Фигура на каменном фундаменте располагалась напротив плащаницы, над которой на проволоке вились 60 алебастровых херувимов с позолоченными крыльями и венцами. Исследователи средневековой российской и белорусской скульптуры отмечают, что она была «тяжелой, полновесной, обвисающей на кресте», но в то же время «имела мало общего с традиционными изображениями распятий предыдущей эпохи».

И, конечно, нельзя не отметить привнесение в российскую художественную культуру такого уникального явления в декоративно-прикладном искусстве, как объемно-ажурная (наподобие скульптуры) резьба по дереву, получившего название «белорусская резь сквозная» (или «флеммская резьба», от немецкого Flamme — пламя). Такая резьба по дереву, представляющая собой ажурное переплетение напыщенных растительных ростков с сучьями и листьями, в которые вплетались фигуры птиц, животных, человека, в Москве до приезда белорусских мастеров была просто неизвестна. Получив признание и высокую оценку, она достигла своего расцвета на рубеже XVII—XVIII вв., сохранив свое влияние на московских декораторов и в первой половине XIX в.

О том, насколько ценилось мастерство витебских, оршанских, копысских, дубровенских мастеров в Москве, свидетельствует тот факт, что царь Петр I для украшения военных кораблей на воронежские верфи направил таких известных по днепровских мастеров, как оршанцы Андрей Федоров и Осип Андреев и дубровенец Герасим Акулов (уезжая в Воронеж, они взяли с собой своих учеников). Еще раньше его отец Алексей Михайлович (записано в «Словаре московских мастеров золотого, серебряного и алмазного дела XVII века») направил 19 лучших мастеров в г. Севск «для государевых серебряных дел». Им составили денежное обоснование за «серебряные изделия для палат царевны Натальи Алексеевны».
Tags: Беларусь
Subscribe

  • Добрый вечер!

    У нас ливень прошел. Посвежело... Потом гроза пролетела. Та быстро справилась, еще и ветром пошумела. Теперь просто идет дождь.

  • Всплакнуло небо.

    Пару дней назад гуляем себе спокойно, тихо, мирно. Сушь невероятная. Дождей давно уже нет. И тут тучка налетела.. И пролила она ливень только над…

  • Городские цветы

    Сегодня в круговороте разных дел, которые нужно было сделать более срочно и менее срочно, периодически накрывала злость на разных чиновников и их…

promo mor77 january 27, 2014 12:02 10
Buy for 20 tokens
Утром позвонила дочка. У них в подъезде с самого утра был не просто скандал, а драка. Сосед Генка отмотылял соседа сверху. Правильно и сделал, я считаю. А все было так... Маринка, соседка, заботливая мама, детей утром в школу и ясли собирала. Старшего собрала и отправила к подъезду ждать, пока…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment