Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Безнадежная политика

Успокоенный обещаниями Климента, находясь во главе целого войска художников, каменщиков и каменотесов в садах двора Сан-Лоренцо, Микеланджело стал готовиться к тому, чтобы создать видимую славу дома Медичи, усиливая их политическое влияние. В нескольких сотнях метров оттуда другое войско, менее многочисленное, но не менее решительное, собиралось, чтобы ускорить политический кризис этого же семейства.
03-12-2013_21·39·04
В саду Палаццо Ручеллаи, который находился на расстоянии полета стрелы от мастерской при Сан-Лоренцо, самые утонченные интеллектуалы города обсуждали литературу, историю и, конечно же, политику. Это был маленький городской сад с фонтанами, лимонными деревьями и самшитовыми изгородями, подрезанными с геометрической точностью, которой завидовала вся Европа. Естественная гармония этого маленького непорочного мирка помогала мыслителям соединиться с вечными ценностями истории и философии, такими же неизменными и чистыми. Но эти интеллектуалы, принадлежавшие к самым лучшим флорентийским фамилиям, прежде всего гордились гражданскими свободами, в которых видели славу и доблесть древнеримской Республики. Годами в этих садах взращивались стремления к возрождению Флорентийской республики. Макиавелли читал здесь вслух свои «Рассуждения» и «Государя», а самые юные его слушатели загорались идеей Флоренции — маяка всемирной цивилизации и общественных свобод. Они постоянно рассматривали события прошедшего столетия, обсуждали формы органов городского управления. Самое главное, они старались понять, какая конституция могла бы лучше всего гарантировать величие Флоренции с ее сложнейшим социальным составом.
Collapse )
promo mor77 january 27, 2014 12:02 10
Buy for 20 tokens
Утром позвонила дочка. У них в подъезде с самого утра был не просто скандал, а драка. Сосед Генка отмотылял соседа сверху. Правильно и сделал, я считаю. А все было так... Маринка, соседка, заботливая мама, детей утром в школу и ясли собирала. Старшего собрала и отправила к подъезду ждать, пока…

Его ученик — Ацутанэ Хирата

Его ученик — Ацутанэ Хирата, развивая концепцию синтоизма Норинага, соединил ее с политикой. В результате идея почитания императора стала не только выражением протеста против режима Токугава, но и послужила основой установления государственного синто и национализма. Этнократическая доктрина Ацутанэ явилась идеологической основой реставрации Мэйдзи. Философские воззрения Кокугакуха послужили идейной базой оппозиции токугавскому режиму в конце XVIII—начале XIX в.
Оживление философской мысли, осмысление действительности происходило не без влияния европейских идей, западной духовной традиции, проникавших в Японию в первую очередь через голландцев и потому получивших название рангаку (голландское учение). Они выводили мировосприятие японцев на качественно новый уровень. В частности, идеи западной демократии. Лишь после Мэйдзи появились японские слова для обозначения таких понятий как свобода (дзию) или общество (сякай) в европейском понимании.
Проникновение западной культуры происходило в острой, подчас непримиримой борьбе представителей различных научных направлений, между теми, кто принимал европейскую цивилизацию, и теми, кто яростно ее отрицал, например представители другой крупной национальной философской школы — Мито. Но процесс проникновения европейских знаний приобретал уже необратимый характер. На смену лозунгу сочетания китайской учености и японского духа (кансай-вакон) приходит формула японский дух — западная техника (вакон-есай). Вакон олицетворял традиционную культуру, а ёсай — универсальную европейскую цивилизацию. В ходе реализации многомерной формулы вакон-ёсай одни ученые ратовали за внедрение только западной техники, не касаясь духовной сферы, другие признавали заимствование и техники, и общественных наук, третьи считали, что для овладения всей совокупностью европейской цивилизации необходимо изменить мировоззрение, подготовить общественное мнение к восприятию новых идей.
Упомянутые выше философские концепции Кокугакуха не позволяют полностью согласиться с бытующим мнением о том, что ни одно интеллектуальное движение эпохи Токугава не послужило импульсом для реставрации Мэйдзи. Действительно, в Японии в то время не было крупных мыслителей, по образной оценке американского ученого Роберта Белла (Кембридж), «за спиной реставрации Мэйдзи не стояли Локк или Руссо, Маркс или Ленин, Ганди или Мао Цзедун; была только группа восприимчивых молодых людей, готовых учиться, преданных Японии, но не имеющих определенного взгляда на будущее» Однако последние слова не вполне справедливы, ибо общим устремлением в японском обществе в то время было создание сильного независимого государства, способного не только противостоять европейским странам, но и встать вровень с ними. Это общее устремление опиралось на глубоко укоренившееся в сознании японцев понятие дух Ямато (яматодамасий). По характеристике философа Кодзаи Есисигэ, «первоначально «дух Ямато» не имел синтоистского или мифического характера и ничем не был связан с императором или святым. Он был... земной, мирской, народный» . По мере становления государственности это понятие обогащалось синтоистскими постулатами, мифологией, идеей божественного происхождения нации и несравненного государственного строя. Параллельно появляются схожие понятия — «японский дух» (нихон сэйсин), «императорский путь» (кодосюги), японизм (нихонно моно, нихон-сюги). Последний находился в неразрывной связи с реставрацией императорской власти и утверждением государственного синто.
22-05-2013_21·47·50
Укоренение идей японизма было облегчено тем, что хотя на протяжении веков народ жил замкнуто в локальных обществах, особенно не интересуясь общезначимыми деяниями, ему была присуща «иррациональная гордость за уникальность расы Ямато, а дух преданности и жертвенности, культивируемый в феодальном обществе, был перенацелен на новое имперское государство. Это не был патриотизм, который можно сравнить с осознанным индивидуализмом. Это был по сути эмоционального типа патриотизм, который служ мостом между местными обществами и национальной общностью».
В Японии накануне реставрации Мэйдзи стабильность поддерживалась относительно сильной властью военного правителя — сёгуна, а политическая преемственность и духовное единство — идеей божественного происхождения нации, персонифицированной в императоре. Эта идея об уникальных качествах японской нации нашла наиболее полное отражение в теории кокутай (доел, тело государства; можно перевести и как государственный организм). Понятие кокутай передавало суть японской государственности, как его понимали представители школы Мито. В нем объединялись император (первосвященник синто и харизматический лидер) и народ, как потомки богини Аматэрасу. Появление кокутай диктовалось необходимостью обосновать возвращение импературу всей полноты власти (духовной и светской), которую он утратил в период сёгуната.
Учение школы Мито не отличалось особой религиозностью (в отличик от Кокугакуха), оно ставило акценты на политические моменты и послужило оформлению программы реставрации.
Реставрация императорской власти была вполне логическим завершением борьбы националистических сил страны с уже изжившим себя тоталитарным феодальным режимом сёгуната, против угрозы потери национальной независимости. Эта борьба, целью которой было поднять Японию до уровня западных держав, шла под лозунгом «богатая страна — сильная армия» (фукоку-кёхэй). Император был своеобразным знаменем возрождаемого национального самосознания, символом национального единства.
Духовным орудием новой власти стал государственный синто. В отличие от народного в нем был очень силен идеологический аспект с упором на почитание императора — «прямого потомка богов». Для укрепления его позиций была установлена строгая иерархия храмов, проведено их объединение. Одновременно проводилась политика дискриминации других религий. Государственный синто официально был объявлен вне религий и над всеми религиями, а Конституция законодательно закрепила божественное происхождение императора.
Особенности реставрации Мэйдзи (приход в правительство представителей феодальной знати, торговоо-ростовщического капитала, a не буржуазии, которая была еще политически очень слаба) предопределили специфику капиталистического развития страны. После реставрации Япония пошла по пути капитализма при сохранении значительных феодальных пережитков. Поэтому вполне буржуазные по своему характеру реформы, проведенные новым помещичье-буржуазным правительством, оказались достаточно ограниченными.
Отставание от европейских стран особенно ощущалось в области техники и технологии, и именно в этой сфере динамично пошел процесс модернизации. Правительство Токугава также проводило определенную модернизацию страны, но делало это достаточно пассивно. А после реставрации Мэйдзи внедрение западной науки и техники стало целенаправленной государственной политикой. Приоритет отдавался военной промышленности. Превосходство Запада именно в этой области было весьма чувствительным в Японии, где статус военных с феодальных времен был чрезвычайно высок. В значительной степени такая политика была адекватной создавшейся ситуации ввиду слабости страны и реальной угрозы вторжения западных держав и возможности потери национальной независимости. Однако постепенно все больше утверждалось направление социально-экономического развития с упором на военную сферу. Модернизация принимала характер милитаризации.
Осуществлению технико-экономической модернизации способствовали не только материальные предпосылки, созданные в феодальную эпоху, но и существовавшие в то время социальные структуры. В первую очередь, речь идет о рассмотренном выше вертикальном построении японского общества с принципом иерархического социального порядка.
Духовная жизнь, как наиболее консервативный компонент традиционной культуры, подвергалась гораздо меньшим изменениям. Во-первых, потому, что правящие круги в известной мере целенаправленно стремились законсервировать традиционные духовные ценности, как противовес чрезмерному проникновению западных влияний. Во-вторых, потому, что японское общество не очень-то стремилось к полноценному восприятию этого влияния. Поэтому в европеизации доминировала материальная сторона. Однако успешное освоение достижений западной науки и техники было невозможно без усвоения в определенной степени и духовных ценностей западного общества.

Процесс модернизации Японии

С этой целью было необходимо прежде всего провести крупномасштабную реорганизацию системы образования, приоритетом в котором были этические нормы, «учение об императорском пути», «китайские науки», что не соответствовало требованиям времени. В 1870 г. было создано министерство просвещения, а в 1872 г. принят Закон об образовании, предоставивший равные возможности его получения представителям всех сословий, мужчинам и женщинам, оно уже не было жестко увязано с определенным социальным слоем, как это было прежде, когда самураи, ремесленники и крестьяне учились каждые в своих школах.
В основу преподавания был положен утилитарный подход — получая образование для себя, каждый тем самым обогащал и общество. Министерство просвещения осуществляло строгий контроль над системой в целом, вводя стандарты на все, что касалось учебного процесса и его организации. Хотя, конечно, полного равенства в этой сфере и не было, все же доступ к учебе был открыт всем достойным. Эгалитарность образования и его высокий уровень препятствовали в какой-то степени расслоению общества.
Движущей силой развития системы образования, как и при решении других общенациональных проблем, была межрегиональная конкуренция за высокий уровень обязательного образования, за строительство новых школ и создание новых высших учебных заведений. Однако эта конкуренция не была деструктивной и, как и во всех других случаях, была направлена на лучший результат достижения цели. Образование обеспечивало высокий социальный статус, служило гарантией получения государственной должности и поэтому являлось неизменной ценностью в обществе и таковой продолжает оставаться и по сей день. Высокий уровень грамотности населения послужил залогом быстрой модернизации страны.
Важной особенностью модернизации в этот период являлось осуществление се сверху, через элиту нации. Широкие массы населения не сталкивались непосредственно с представителями западной цивилизации. Новые знания они получали переведенными на японский язык. Поэтому даже быстрая европеизация не порождала у основной массы населения сильного чувства отторжения. Кроме того, некоторые западные воззрения были близки японским традиционным концепциям.
Процесс модернизации Японии не был прямолинейным, поступательным движением. В нем наблюдались свои приливы и отливы: от полного отторжения всего западного до практически полного его принятия. При усвоении чужеземной культуры преследовались всегда политические цели, и этот процесс шел под контролем правящей элиты. Достаточно наглядно проявилась эта тенденция при первых контактах с европейцами еще в XVI в. и проникновении западных идей в XVII-XVIII вв. В частности, благожелательное отношение к португальскому оружию, медицине, астрономии и религии довольно быстро сменилось негативным из-за опасения появления политической «пятой колонны», как удачно выразился К. Волферен . В конечном итоге принималось то, что отвечало потребностям общества в данное время и что корреспондировало с японской традицией. Отчасти заимствования играли рать стимуляторов внутреннего развития страны.
Однако и в это время отношение к Западу представителей различных слоев не было одинаковым. Правящие круги воспринимали вестернизацию исключительно прагматически. Многие вообще не признавали ничего нового, а общественные деятели националистического толка были настроены иронично. Но в целом первое поколение, вступившее на путь модернизации, отнюдь не боялось потерять сбою самобытность, будучи твердо уверенным в своей неизбывности. Однако с конца века нарастает протест, по большей части националистически настроенных сил, против вестернизации, прежде всего в духовной сфере, за возрождение вековых традиций.
22-05-2013_21·47·06
По справедливой оценке этого этапа модернизации, данной академиком Н.И.Конрадом, «развитие процесса европеизации Японии есть развитие так называемого просветительного движения в первую очередь... Просветительное движение было одним из важнейших орудий в борьбе новой буржуазии за установление своего строя, наилучшим средством самовооружения. И поскольку... капиталистический строй... был в основе своем тем же, на который Европа прочно вступила с конца XVIII века, постольку конкретное свое содержание это просветительное движение, естественно, черпало у Запада». Причем в первые мэйдзийские десятилетия Запад ассоциировался с Англией и США, а позже — с Германией.
В результате модернизации к концу века Япония заявила о себе как о крупной империалистической державе, стремящейся занять полноправное место среди развитых стран мира. Последующий ход событий в стране, ее внешнеполитические устремления свидетельствовали о пассионарности японского народа. По определению Л.Н.Гумилева, введшего этот термин в употребление, она представляет собой «способность и стремление к изменению окружения». Процесс модернизации в послемэйдзийской Японии показывает, что она сумела успешно ответить на вызов Запада, в отличие, в частности, от Китая. В приятии и неприятии модернизации огромную роль сыграли социопсихологические факторы, в частности, отношение китайцев и японцев к остальному миру. Первые не смогли расстаться с идеей срединной империи и допустить наличие отличных от их ценностей и необходимость чему-нибудь учиться у других народов, а вторые, не поступаясь своей уникальностью, приняли западные ценности. Этому прежде всего способствовала традиция, опирающаяся на принцип гармонии — ва.
Правящая элита умело использовала весь накопленный в обществе материальный и духовный потенциал. В частности, большое значение имели конфуцианские идеи социальной гармонии, стиль поведения в системе иерархии. Немаловажную роль сыграла однородность японцев с их обостренным чувством принадлежности к своей нации. Ни в коей мере, конечно, нельзя сбрасывать со щитов и значение реставрации императорской власти.
В результате сокрушительного поражения Японии во второй мировой войне сложились принципиально новые условия для усвоения достижений западной цивилизации. Население впало в состояние шока, прежде всего потому, что рухнули идеологические устои, основывавшиеся на крайнем национализме. Со всей очевидностью проявилась пагубность политики агрессии. Это был крах милитаризма и японизма. Именно с этого рубежа японской истории начинается отсчет нового этапа модернизации.
Основой этого этапа явились демократические преобразования, проведенные в послевоенные годы. Успешный поворот на путь демократизации и модернизации, приобщение к ценностям свободного мира в результате реформ были осуществлены в значительной мере благодаря политике оккупационных властей США. Достаточно сказать, что предложенные правительством реформы, в частности по декартелизации и аграрному вопросу, были пересмотрены этими властями в сторону радикализации. Безусловно, нужно учитывать также усилия в этом направлении демократического движения внутри и вне страны, общую благоприятную международную ситуацию.
Быстрая смена после войны социально-экономических и политических структур новыми, демократическими, оказалась единственно правильным путем подъема страны. Юридической основой всех происшедших затем перемен мирной модели развития стала Конституция 1947 г. Не менее важным для судеб японцев оказался отказ от таких идеологических постулатов, как божественное происхождение императора и его культ, уникальности японской нации, концепции кокутай. Крушение националистической идеологии, однако, не означало ее полного ухода из духовной сферы. Более того, в условиях интенсивного проникновения других культур она получила в известной степени импульс для своей реанимации. Сохранялся национальный элемент, который вновь стал заявлять о себе в благоприятных социально-экономических и политических условиях.